?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous
Requiem for a dream
А в прошлый раз он казался мне более надменным, пафосным, неприступным, наверно, как женщина, которая осталась к тебе безразлична, и её воображаемая плоть для тебя всегда будет намекать на некий северный аристократизм. С климатом тут почти как у нас, сплошные крайности, в тот раз- безжалостный холод, обжигающий влажный ветер с зимнего Дуная казался кнутом искусного палача, который достанет твою спину везде, пальцы трескались так, что в лопины можно было засунуть пшенное зернышко, а жир от жаримых на гриле ребер застывал в мрамор в тот же момент, когда их выкладывали на железный противень, а теперь город преет под прозрачным одеялом долгоиграющего бабьего лета, солнце весь день неустанно нагревает будайские холмы, от этого там постоянно хочется искать тень, словно где-нибудь в Севилье, Дунай, который тогда казался смертоносной темно-зеленой толщей, сейчас подобрел, добавил в себя оттенки синевы, воспетые в известном советском шлягере, и толкает на негигиеничные мысли искупаться.
Эта страна будто бы до сих пор переводит дыхание, счастливо вырвавшись из лап коммунизма, цепких даже тогда, когда по ним уже повсюду расползлись старческие пятна, она -словно восьмилетний ребенок, которого спасла от долгих дворовых издевательств сильная мать-Европа, и сейчас он успокаивается в её надежных хоромах, хотя и продолжает время от времени нервно, прерывисто всхлипывать. Слава богу, здесь не было предпосылок для кровавой бани по югославскому сценарию- просто не с кем было выяснять отношения на предмет религии и того, как правильно креститься, если она, религия эта, все-таки одна. Пожалуй, самое лучшее место для того, чтобы задать самому себе вопросы- неприятные, обжигающие, "по месту".
- Ну что? Пробежал дистанцию?
- Сбилось дыхание, сгорели нервы? Ну да. У всех так.
- Только вот- они хотя бы знали, куда бежать. А ты? Ты понимал?
По цепному мосту струится бесконечный ручей отставных американских клерков, акценты узнаваемы- от мидвэстовского эталона до техасской горячей картошки во рту, по сжатым прямым складкам ртов можно угадать тех, кто из них при жизни был самым ответственным и педантичным, конвейер набережной равномерно разбрасывает их по летним террасам, там они пытаются наверстать упущенное за десятилетия жизни в офисных загонах. Еще мгновенье-другое- и ты тоже станешь одним из них, тоже будешь бессмысленно смотреть с моста вдаль, в зеленый клинок острова Магрит, с обращенным к глухой вселенной отчаянным вопросом в глазах, похожих на несвежий десерт, вдавленный в сморщенное тесто, - твою мать! Как же так вышло! Почему, б...ь??!
Все, что дальше десяти минут ходьбы от реки, здесь кажется пригородом. Грубая старая черепица безо всяких обновлений, неровно замазанные трубы на крышах, все это взбирается дальше в будайские холмы, места эти должны быть престижными, да и метры здесь вроде стоят немало- но никаких сигналов недоступности, небезупречный асфальт, кое-как набросанные на парковку вдоль улиц малолитражки, своими силами ухоженые лужайки с разноцветными питонами брошеных садовых шлангов- это у них столица?? Что же тогда в провинции?
На набережной, ближе к парламенту- симпатичное железное ограждение, оно отделяет от трамвайных рельс, ниже к реке- уже стоянка прогулочных катеров, продолговатых и плоских, ограждение знакомо до почесывания в затылке, откуда ты его знаешь??- правильно, из фильма Magic of Queen in Budapest, когда эти Британские перчики в 1986-м привезли сюда свой волшебный фронт-вокал на катере Горбачева, он, судя по сцене прибытия, был хорошо принюхан, а вот в этом самом месте, вдоль именно этой ограды, гулял молодой тогда Джон Дикон - вы помните эти кадры? - в мятом пиджаке, закатаном на запястье, да-да, была тогда мода на такие пиджаки, он пил пиво из пластикового стакана, и трепался с каким-то ребенком, девочкой лет 7 может быть, а она не понимала, кто он, и отвечала честно, как и полагается детям. Сейчас ей под сорок. И тебе тоже.
Leave a comment
Писаная торба с изображением Фиделя Кастро, с которой уже почти 60 лет носится одиннадцатимиллионное население острова Куба – это на порядок серьезнее, чем нам может казаться отсюда.
Кубинская революция не закончилась в 1959-м, как мы привыкли думать. Тогда она только началась, и с тех пор не прерывалась ни на день. Здесь каждый – боец революции, в меру своего положения и умения выживать. Таксист на Бьюике 1966-го года сборки, бармен в заведении с тремя видами пива, вольнонаемный программист, толкающий туристам кокаин, -все они революционеры, естественные участники этого шоу отчаянной демонстрации загорелого фака всему миру, длящегося с того самого года, и именуемого кубинской революцией.

Read more...Collapse )
Leave a comment
Что я, собственно, знал об Армении?
Помнил, что году в 88-м республику безжалостно тряхнуло, землетрясение в рекордные 10 баллов оставило в руинах города, даже название которых я запомнил цепкой детской памятью- Ленинакан и Спитак, мы всем классом собирали деньги на помощь братской республике, завуч Альбина Иванна всем этим процессом управляла, а по телевизору какая-то советская поп-дива исполнила песню, тоже залегшую тогда в памяти- "боль моя, сестра моя Армения", ну тогда ведь примерно так и было. Что еще? Ну общесоюзные мемы вроде армянского радио и прочих беззлобных интернациональных приколов, мультфильмы оттуда, которые никто не любил, и хрестоматийные факты для поддержания пустых разговоров - геноцид начала того века, например, который не хотят признавать в Турции, и почему-то боятся во всем остальном мире, или самый известный армянин, имя которому Шарль Азнавур... После этого -два десятилетия, когда было вообще не до Армении, ну кроме того, что ереванский университет упомянал Масляков в своем вымученном шоу, и вот две недели назад- аэропорт Еревана с труднозапоминаемым названием Звартнотц.
Вот что я теперь знаю об Армении.
1. Ереван- действительно древний город, ровесник Рима, и прочих сакральных животных мировой истории. При этом- там нет ни одного по-настоящему старинного здания. Он весь - из розового туфа, от гаражей до громоздких административных саркофагов, меняется только оттенок этого камня, но неизменным остается ощущение, что строить здесь что-то начали со времен установления Советской власти, да и то не спешили. Причин тому много. Армению завоевывали все, кому хотелось повоевать и разрастись - от Македонского до СССР, и предыдущие архитектурные достижения уничтожались, а потом последовали две декады независимости, когда власти тоже поупражнялись в стирании архитектурной истории Еревана, вместо старых домов возведя безликие торгово-офисные коробки, все из того же розового туфа.
2. В Ереване нет ничего такого, ради чего следовало бы приезжать сюда отдельно, особенно зимой. Цивилизованный город с доброжелательными жителями и обычным набором достопримечательностей, вроде фонтанов на Площади Республики, или заново отстроенного для шоппинга Северного проспекта, который не оставит особо глубоких следов в памяти. Может быть, летом все и по-другому, но зимой здесь нежарко, несмотря на всю ожидаемую южность, и напАдавший за три дня густой снег убирать в целом видели в гробу. Кстати, снег в Армении- это красиво
3. Армяне любят свою страну. Это правда. Последнее столетия из Армении только и делали, что уезжали. Сперва геноцид, съевший полтора миллиона армян, и снесший цвет нации, затем- советская власть со всеми вытекающими, в 1988-м -землетрясение, оставившее в руинах север странны со всей промышленностью, развал союза, война за Нагорный Карабах, и трехлетняя энергетическая блокада Еревана, когда жгли книги и деревья, чтобы осветить и согреться, воды и газа не было тоже- за это время из одной только столицы, по разным оценкам, уехало до половины населения, чтобы потом расцвести зажиточными диаспорами в Москве, Париже и Лос-Анджелесе. Так что те, кто все-таки остались, уж точно любят свою страну.
3. Про трудолюбие армян слагают легенды, и вроде бы это правда. Но в новогодней реальности они остаются легендами. После Нового года ни один ресторан не открылся раньше третьего числа, в провинции мне попалось заведение, отворившее двери посетителям уже 7-го. Снег, который не прекращая валил с 30-го декабря, начали нехотя убирать к вечеру 2-го, в границах центральный улиц, да и вообще- тут никто и никуда особо не торопится.
4. Дружелюбие. Однозначно и бесспорно- да. Армяне умеют сделать так, что даже вопрос аренды столика в пабе на новогоднюю ночь разруливается очень тепло и лично, по ходу дела вам помогут решить еще десяток мелких вопросов, неизбежных при первом визите в Ереван. Организовать посиделки еще до НГ в каком-то стильном винном ресторане, который в общем-то уже не работает, и планирует закрыться в 7 вечера, но там друзья, и вас подождут, объяснят, где лучше покупать продукты и куда ездить на шоппинг, где можете налететь на высокие цены, как комфортнее потом проехать в Грузию, а то и вовсе пригласят встретить бой курантов со своей семьей, а уже потом подвезут до того заведения, где вам сделали столик...
Правда, жадность и бедность иногда побеждают. На полуострове Севан, где в январе с озера дует злой, пронизывающий ветер, хозяин единственной формально работающей гостиницы заселил нас в двухместные номера вместо четырехместных, содрав при этом прежнюю стоимость, и забыв предупредить, что в здании нет батарей отопления. Правда, он любезно отвез нас в ресторан, скорее всего -тоже свой, где нам принесли счет, по местным меркам- размером с Арарат. Не потому, что заведение это было пафосным, просто- единственно работающим на полуострове. Просто было понятно, что ночью мы назад в Ереван не поедем, и никуда не денемся. Ну и ладно.
5. Любовь к Путину. Совершенно иррациональное чувство с кафкианской аргументацией. Попробую объяснить.
С первых минут, когда водитель Тигран забрал нас из аэропорта, мы уже высушивали историю насчет того, как нам повезло с президентом, какой он у нас мужик, как он везде навел порядок, и вот им бы такого. А чем ваш Саргисян-то, спрашиваю, плох! Да как -чем?? Бизнес крупный весь корешкам своим раздал, свободу слова прижимает, акции протеста разгоняет, на третий срок у власти остаться хочет... То ли дело ваш! Эммм...
Но интереснее другие, спрятанные глубже мотивы. Когда мы с тем самым хозяином холодной гостиницы разговорились о туристической привлекательности Армении, и я заметил, что нет, к сожалению, у страны выходов к морю, мой собеседник парировал, что пока, мол, нет. Дальнейшая беседа открыла совершенно неожиданные грани понимания этого вопроса. Оказывается, в какой-то части армянского общества существуют надежды, что Путин вот-вот ввяжется в войну с Турцией, отберет у нее бессовестно "отжатые" у них гору Арарат и выходы к морю, и вернет все это Армении.
6. Зимняя Армения. Горы, нарядившиеся в снег и спрятавшие свои вершины в подушку мглистого, облачного неба, густая щетина хвои, время от времени вспыхивающая на их щеках- вершинах, белые крутые серпантины, проныривающие сквозь нищие спокойные деревни, озерца и речки внизу, у подножий, и живой воздух, ради которого постоянно опускаешь стекла в машине, плюя на минус снаружи.
Это неприлично красиво.
Leave a comment
З
Leave a comment
Про этот город я слушал со второго класса - именно в этом возрасте в 29-й школе начинали преподавать немецкий, ну то есть -то, что тогда было принято им считать. В комнате стоял сладковато-затхлый аромат немолодых книг, коими был набит шкаф, учительницу звали Раиса Ильинична, она призывала работать над произношением, утверждая, что если слово начинается с гласной, то надо его произнести так, будто хочешь откашляться, а буквы P и T произносила с таким придыханием, будто хотела что-то выплюнуть, и пару раз так и выходило, хотя этой методики достижения нужного выговора она нам не предлагала. Когда речь на уроках заходила о Германии- нам много и аппетитно рассказывали про ГДР, ФРГ затрагивалась так, ознакомительно, с оттенком небрежности и недоумения. А про Восточный Берлин- тут, пожалуйте, были и Брандербургские ворота, формально оставшиеся у "наших", и Эрнст Тельман, замученный в лагерях нациками, и одноименная пионерская организация в галстуках цвета купороса, с её журналом Trommel, Трептовер-парк с памятником советскому воину, и прочие атрибуты того, что хоть какую-то часть Германии нам удалось спасти в уютном заповеднике социализма, и даже черно-белые фотографии из ГДР от этого казались как-то роднее.
"Es ist eine tragödie"- сказала нам как-то уже другая учительница, Нина Михайловна, разъясняя, что такое Der Berliner Mauer. Я тогда не подумал, что это было довольно смело. -"Никакой трагедии!"- авторитетно отрезала моя бабушка, когда я вечером рассказал ей об этом. Вдова фронтовика, она очень четко делила послевоенный мир на своих и чужих; когда показывали какие-нибудь соревнования, например, матч между ГДР и ФРГ- она поддерживала первых, относя вторых к неонацистам, ничтоже сумняшеся.
Ну и еще был какой-то мрачно-выхолощенный образ Берлина из "17 мгновений", любовно склеенный в Прибалтике. Черно-белый. Контрастный. В руинах. Кругом нацисты.
И потом- сразу ГДР и пионеры- тэльмановцы. И ничего между.

Так вот Берлин- это:
Read more...Collapse )
2 comments or Leave a comment
Что я оказался в Ванкувере, но города так и не увидел. Поскольку сразу из аэропорта вышел в какое-то здание вроде английских крытых рынков, все такое большое и светлое, судя по всему-со стеклянной крышей. Когда идешь по такому- с прилавков со всех сторон тебя преследуют возбуждающие запахи oriental food, всяких там фишэнчипс, кофе, и свежей рыбы на льду, дразнят взор нахальные цвета фруктов и тюльпанов, и во всем этом можно легко потеряться. Тут же не было ничего такого- с обеих сторон коридор формировали строгие ряды кофеен. Ничего плохого в этом не было, - они все были разные, каждая со своими приколами и интерьерной изюминкой, с узнаваемыми названиями кофейных "ништяков", выведенными мелом округлыми буквами без наклона на серо-зеленых дощечках, -но только уйти оттуда было некуда. Ароматные коридоры ванкуверского крытого рынка, которого я там никогда не видел, так и не кончались, за каждым поворотом открывая все новые бесконечные ряды кофеен.
Процесс возвращения на родину был удален из видеоряда способом вроде того, что Андрей Миронов когда-то двумя пальчиками элегантно продемонстрировал в кино про кино - "монтаж". То есть-решительно ничего. Зато здесь я сразу оказался в одном районном городе, где я, к нему отношения не имеющий, почему -то вел прием граждан. Все бы ничего, но в этом городе у меня была заявка на прием на дому (тоже новая форма взаимодействия) от одной очень молодой и одинокой гражданки. Такие, дескать, серьезные у нее чаяния, что это требует отдельного приема. У нее на дому.
Я, к слову, был и не очень против задержаться. Уж раз приехал. Но тут оказалось, что в общественную приемную этого города, где я был, подъехала одна очень известная женщина-депутат аж Госдумы. Такого я не мог упустить, и стал тут же,-отчасти из стремления сделать исполнение пожеланий горожан более эффективным, а отчасти -из-за желания свалить с себя ответственность, - передавать собранные просьбы на новый уровень. Но только вот делал я это как-то уж очень кустарно-на небольшом обрывке тетрадного листа в клеточку,мелким почерком, стараясь вписать побольше, уместить, так, что строки, доходя до края листика, съезжали вниз, с содержанием вроде "просто скажите Государю, что живет в таком -то городе Петр Иваныч Добчинский", словом-в таком виде обращения в парламент уж точно не подаются. Депутат, видя мое усердие, все время делала попытки встать и уйти, говорила, что ей, мол, пора, а я все не унимался, -подождите, мол, вот еще Марь Афанасьевна средство от тараканов просила, я сейчас запишу, а вы уж там похлопочите...
Когда все это закончилось, я с чистой совестью отправился домой, вроде как было недалеко. На полпути назад у меня зазвонил телефон, и я понял, что прием на дому я так и не провел( В пол-уха слушая раздающиеся с того конца упреки в безответственности и зря купленных двух бутылках кьянти (что,видимо, предусмотрено стандартами работы с обращениями), я думал о том, что мне понятно, почему люди никому не верят. Их не раз обманывали(
1 comment or Leave a comment

Если кто смотрел кино, русское название которого вынесено в заголовок-то знайте: все эти эпизоды про одевание в зимнюю куртку с капюшоном, беспросветное небо и дождь на лобовом стекле- все это правда. Ну, или почти правда, но это почти- настолько незначительно, что кино это как комедию снимали для тех, кто не в теме.
То, что придется потратиться на свитера и шапки, - ясно уже при въезде в Нор-па-де Кале. Правда, задача эта здесь требует собранности. В Булонь-сюр-мер, где мы провели два дня, все открывается часам примерно к десяти, и закрывается никак не позже шести вечера, а то и того раньше, с учетом двухчасового перерыва на обед. Дольше всех тружеников прилавка продержался местный H&M, где все это и было куплено. С тем, чтобы промочить горло кальвадосом, дело обстояло еще сложнее: хозяин брассери "На углу" спешно опускал рольставни без двадцати пять, и в ответ на наши взгляды энергично изобразил руками крест - "fermé, je vais reposer", и велел нам идти три квартала вперед,- дескать, там бар-таба работает допоздна, часов чуть ли не до семи.
После Парижа это странное, спокойное место со свободным, пропитанным морем и fruits de mer воздухом кажется куском французской кинохроники шестидесятых, как-то оживленной, и ставшей местной коммуной несогласных- с тем, как принято сейчас жить в Париже и Марселе, и не особо интересующихся, как живут где-то там. Сонный, прохладный город удобно разлегся на двух холмах, под которыми пенится неприветливое северное море. Город жить бы не смог без него, море - все, что у него есть, и этого вполне хватает. В порту пахнет рыбой, на рынке на прилавках со льдом -груды, аппетитно блестящие чешуей, панцирями и ракушками, все это плавало, ползало и охотилось друг на друга еще утром, постоянный ветер с моря крутит вертушки электростанций, наполняя заодно паруса яхт и тех потешных механизмов, которые я видел только здесь, Char à voile- платформа на трех колесах с сиденьем, приводимая в движение воздушным змеем, и- погонять на которых тут выползает пол-города, когда желто-серое море откатывается, оставляя после себя песок, бледный и плотный.
У рыбаков и моряков тут, судя по вывескам- своя пенсионная служба, или фонд, черт его знает, к завтраку прилагается газета "La voix du Nord" (Голос севера), брассери и бары -каждая вторая дверь, между ними- магазины, в основном очков, мясные и булочные лавки, хотя более-менее по расписанию открыты только винные лавки, ни одного офиса какого-нибудь психотерапевта и консультанта, эти уж тут-точно безработные, внедорожников на город-один. Ну, или два. Примерно столько же я встретил граждан бывших колоний, которые уже ощутимо формируют культурный облик Франции -рынок труда тут явно не разогрет, а продавать брелки с Эйфелевой башней некому. Тут даже тротуары метут "коренные", улыбчивые и довольные жизнью, а собирательный портрет официанта- невозмутимый худой мсье за пятьдесят. Публика здесь очень общительна, скорее всего-от скуки, терпеливо слушают, как ты ломаешь по хрящам язык Вольтера, но и сами они не сильно благоговеют перед ним. Фишка в том, что акцент Ржиков из того самого кино- это тоже прикол совсем не на пустом месте, даже ты это понимаешь на совсем уж хрестоматийных словах, стоит ли говорить о том, что и тебя догоняют не с первого раза- твоим навыкам это, понятно дело, не комплимент, но в Париже все сходило как-то...
При всем этом дожде-ветре- облаках, при всей этой круглогодичной климатической безнадеге- тут все как-то продолжает расти, цвести и развиваться, и даже трава, на которой пасутся сытые французские коровы, кажется чересчур изобильной для мест, где купаться начинают в августе. И еще одни ребус, разгадку которого, может, и знают в ministère de l'économie,- как это все еще и работает?

Posted via LiveJournal app for iPad.

Tags:
Current Location: Netherlands, North Holland,Gemeente Amsterdam, De Wallen

3 comments or Leave a comment
Бывший СССР, бывший Варшавский блок. ЧБ пленка, дождь, ветер, январь



серияCollapse )

Tags: ,

2 comments or Leave a comment
Третье января, и Краков плачет. Не горько, не навзрыд, для этого нет повода, -просто рождественская сказка закончилась, пора закатывать рукава, а так не хочется возвращаться в реальность всяких там рецессий в Евросоюзе и греческих долгов из города, который уже сам по себе- сказка, задорно пахнущая сардельками и глинтвейном, и поэтому сдержанный католический Краков дал волю чувствам. Хуже он он этого не стал, совсем наоборот- строгие свечи древних костелов надежно подпирают низкое серое небо, до блеска отмывшее своими пушистыми слезами мокрого снега натертую тысячами подошв брусчатку, так, что в ней в деталях отражаются гирлянды, косо наброшенные на фасады.
Нужно возвращаться в центр, но узкие улочки с тепло подсвеченными арками заманивают все дальше, в мрачную неизвестность города, который до того, пока тут не побывал, ничем, кроме запаха коопторговской колбасы, для тебя не звучал. Да, и еще, - легенда ли, правда ли -что СССР спасли весь этот архитектурный десерт от того, чтоб он взлетел на воздух, вместе со всеми своими булыжными стенами и филигранными фигурами Христа и Девы Марии в храмах. Спасибо вам. Кажется, здесь этого не забыли. Как и смутную историю с Катынью, но здесь на ней отыгрываются не с таким упоением, как в Варшаве.
Отсюда вышел, пожалуй, самый успешный пиар-проект римской католической церкви- Иоанн Павел II, в миру- Кароль Войтыла, который был Краковским епископом, и, судя по старым фотографиям- был жизнелюбом, и любил погонять в футбол. Такой персонаж, если б его и не было, Ватикану стоило бы придумать, но тут об этом лучше не говорить- вопросы католической веры в Польше воспринимаются серьезнее, чем любые мирские доводы про экономику или миграционную политику. Укоризненный взгляд, или даже шикание на и без того уже шипящем языке за то, что жуешь жвачку во время церковной службы- обычное дело. Справедливости ради стоит признать, что судебные перспективы Pussy riots здесь было бы сложно прогнозировать.
Молоденькие полячки прячут от холода в капюшоны свои точеные лица, - русые волосы, бледная кожа, прижимающие капюшон тонкие пальцы, - и увесистые сапожки в фундаменте всей этой хрупкой конструкции, в пятницу вечером- в клуб, в субботу- преклонить колени в храме, в итоге- баланс противопожностей рождает совершенство, ровно так же, как и со всей Польшей, веками раздираемой взаимными непонятками запада и славянского мира. А вот бы поглядеть на этих паночек летом! Но летом будет совсем другая история, - и она обязательно будет, другой город- нагретый, пахучий, слегка ленивый, как и любой другой из тех городов, которые повидали все, и никакой больше бесчеловечной мерзостью и безграничной глупостью их не удивить, а вот любовью- вполне еще можно,..
Но все это будет летом, а сейчас Краков, поеживаясь, кутается в теплые, надежные стены баров и кофеен еврейского квартала, потягивав у камина пряный глинтвейн, и терпеливо ожидая весны. Как это здесь бывало уже не раз. И она приходила, каким бы гнусным ни было времечко, так что сейчас- то уж Краков как-нибудь дождется.

Tags: ,

2 comments or Leave a comment
Снимал на пленку любимый Нью-Йорк. Много зерна и шума, камера-старенькая Мамия,
но пленка -это все равно всегда интересно


+11Collapse )

Tags: , , ,

6 comments or Leave a comment